Риа мечтательно кивнула.

— Но они — самые веселые. Чем старше, тем лучше. Они хранят в себе память о прошлых рождественских праздниках, и связь эта никогда не прервется.

Тыльной стороной ладони Тейлор погладил щеку Риа.

— У леди архитектора весьма сентиментальный характер.

Спина Риа покрылась мурашками от удовольствия.

— Каюсь, грешна.

Насытившись, они отставили тарелки, испытывая теперь голод иного рода. И не было смысла это отрицать. Тейлор без тени смущения уставился на Риа.

— Никогда еще мне не приходилось сражаться на палочках для канапе с кем-либо столь же прекрасным, как вы. Вы уверены, что существуете на самом деле?

«Прикоснись ко мне и узнаешь», — вертелось на языке Риа, но она предпочла воздержаться от подобных предложений.

Маккензи, казалось, готов был наброситься на нее и растерзать в порыве страсти. Если верить слухам, в своих ухаживаниях Тейлор Маккензи никогда не нуждался в поощрении. Даже если слухи эти и распространялись злобными политическими противниками Маккензи, они, без сомнения, имели под собой реальное основание. Риа была достаточно здравомыслящей, чтобы прийти к такому выводу, глядя на мягкие черты лица Тейлора и его чувственную улыбку. И то же здравомыслие позволило ей оказать сопротивление чарам Маккензи. Потому Риа решила придерживаться легкого дружеского флирта.

— О, я действительно реальна. Чего вы не знали, — растягивая слова, призналась она, — так это того, как неприлично заурчал мой желудок, когда я положила глаз на ту жирную креветку.

— Теперь тихо. — Тейлор приложил указательный палец к губам Риа. — У меня от ваших слов начинают течь слюнки.

«Достаточно!» — подумала девушка. Ситуация выходила за рамки флирта и становилась небезопасной. Это у Риа от слов Маккензи начали течь слюнки. Слабо освещенная комната, огонь в камине, рождественская атмосфера — все это оказывало на нее опасное действие. Она чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, и поняла, что должна взять себя в руки.