— Вы правы. Я вырос на окраине — стопроцентный американский мальчишка. И водился с плохой компанией.

— Вы поразили меня своей склонностью к сотрясению основ. Некоторые люди боятся перемен, но я давно уже считаю, что этот городишко нуждается в хорошей встряске.

— Питаю надежду, что смогу растрясти все это болото в городском совете. Если меня выберут, — пробормотал Маккензи. — Черт возьми, — добавил он тем же тоном минуту спустя.

— Что?

— Я забыл положить себе индейку.

— Здесь есть немного, — протянула свою тарелку Риа.

Тейлор протестующе поднял обе руки.

— Ни в коем случае! Я не могу.

Опьянела ли она или протест Маккензи на самом деле был искренним, а потому довольно потешным?

— Берите, берите. Я настаиваю. В конце концов, я увела у вас креветку.

Риа взяла с тарелки кусочек белого мяса и протянула его Тейлору. Молодой человек посмотрел на индюшатину так, словно это был последний кусочек съестного на земле и он не имел права претендовать на него.

— Вы завоевали креветку в честной борьбе.

— Прошу вас. — Риа протянула руку ко рту Тейлора.

— Ну-у-у, если вы так настаиваете… Маккензи вгрызся в сочный кусок индюшачьей грудинки. Риа и представить себе не могла, что зубы тоже могут вызывать сексуальное возбуждение, но когда Тейлор откусывал мясо, она почувствовала теплую вспышку внизу живота. Это было чрезвычайно острое ощущение. Пальцы Риа овевало теплое дыхание Тейлора. Индюшатина была настолько нежной, что ее можно было бы отщипнуть вилкой, но Маккензи слегка покачивал головой из стороны в сторону, словно пытался разорвать его. Внутри у Риа все опустилось, словно она стремительно взлетела на высшую точку американских горок.

— Очень вкусно, — похвалил Маккензи.

— Нежное и сочное.

— У-у-ух.

Риа поняла, что Тейлор смотрит на ее губы. Глаза его не мигали — как у кота, приготовившегося к прыжку. Она плавилась под этим пристальным взглядом голубых глаз. Взявшись за ножку бокала, Риа обнаружила, что пальцы ее дрожат. Пошевелившись, девушка заставила себя сбросить чары, и только тогда Маккензи отвел взгляд.